О Ангоре и Гундоре, сыновьях Агнора.

 Ангор был внуком Эагнора, первого Капитана Умбара из дома Амаруса. До него Капитаном был Улдор, из дома Амортис. Дом Амортис, как узнал Эагнор, принимал активное участие в заговоре 137ого года. Посредством черных ритуалов Ульдор и его родня продлевали себе жизнь.

 После того, как заговор был раскрыт, Ульдор попытался поднять морэдайн на бунт, но Эагнор не допустил этого. Тогда Улдор собрал весь свой дом, погрузился на корабли и попытался спастись бегством, но Эагнор со своим флотом догнал и запопил корабли Амортисов. По возвращении, Эагнор взял Капитанство в Умбаре, ибо его дом был отныне самым родовитым и могущественным.

 Сын Эагнора Агнор был вторым в семье, и у него была старшая сестра Эффель. Именно благодаря его стараниям поход морэдайн на север окончился поражением. Агнор, унследовавший Капитанство от отца, собрал и отправил в поход тех морэдайн, что, из-за недовольства гондорским владычеством, подстрекали Умбар к восстанию. Ангор сообщил о готовящемся бунте Наместнику Гондора. Из всех кораблей отплывших из Умбара на север назад не вернулся ни один и сей поход был наречен Бесславным.

У Агнора было два сына: старший - Гундор с детства более всего любил море и рос моряком отважным и умелым.  Он был упрям в словах и делах проявлял с

детства завидную твердость. В Отличае от Агнора, его отца, Гундор был скор и на смех и на расправу и в знакомствах был не сильно разборчив. Так же был он

честен и благороден, но более чем любой морадан отличался гордостью и своеволием.

 Младший сын, Ангор своей неторопливостью, рассудительностью, был более похож на отца. Море непредсказуемое и опасное, мало привлекало его. Он не

любил, отдаваясь на волю случая, пускаться в дальние морские странствия и не находил ничего заманчивого  в неперестанном непокое волн и коварстве ветров. Однако Ангор с детства любил рассказы старшего брата об удивительных и опасных приключениях, о неизведанных землях и несметных сокровищах. В присутствии Гундора, повинуясь магии его речей и Ангор устремлялся мыслями к морю и дальше к вольным просторам одиноких странствий...

 Если Гундор, повзрослев, стал непревзойденным мореплавателем, то Ангор в совершенстве овладел наукой снаряжения и оснастки кораблей. В море его по прежнему не тянуло, но в гаванях он проводил дни и ночи. Вскоре, уверившись в их умениях, отец доверил им ведение торговыли, а сам занялся управлением Умбарскими городскими делами, разрешением споров меж Домами и прочим, как положено Капитану.

  Вскоре после этого Ангор заподозрил, что не вся добыча старшего брата добывается честным путем. Подозрения в том, что часть дохода, привозимого кораблями Гундора является «пенной» крепли день ото дня, но Ангор раздумывал и медлил, стоит ли заводить со старшим разговор на эту тему. Пиратство каралось повешением, и за этим следил и Капитан и Наместник.

 Тем временем отец, выбрал для сына невесту из богатого Дома Танис. Сыграли свадьбу. В тот же год и младший сын заявил о своей помолвке...

 После рождения дочери Гундор вновь ушел в плавание, не отбыв даже положеных полугода. Вернувшись из экспедиции, что заняла почти два года, он разложил перед отцом добытые трофеи, а через еще полгода попутный ветер вновь унес его прочь из Умбара.

 Из Харада же вовсю поползли слухи о жестоком и хитром пирате. Ангор понял, о ком идет речь и устрашился.

 По возвращении Гундора из плавания Ангор подошел и сказал брату, что знает, каким путем добывается добро.

 - Ты знаешь, что отец наш давно пытается добится пересмотра договора с Гондором. Разве тебе не претит присутствие аранхэнов на наших военных судах,

Наместника, что тычется носом в наше грязное белье? Отец пытается убедить Короля и Совет Гондора, что можно и отменить все это, те же размахивают сведениями о пиратских набегах... Пойми, лишь это стоит меж нами и нашей свободой! Мне все равно, кого ты там грабишь, но может стоит поискать другой способ заработка? Или хоть делать это не так дерзко, как ты.

  Гундор в гневе ответил.

 - Ты сказал, что то, что я делаю мешает нашей свободе? Я свободен, и ни аранхен ни наместник ни Совет Гондора не помеха мне в этой свободе. Те же, кто живет на берегу пусть подчиняются   - мне плевать. В море властвует тот, кто дерзок и смел, кто может взять свое. Свое по праву сильного.

 - А ты подумал о том, что тебя могут поймать уже здесь, на земле, где на всякую силу сыщется большая. У многих уже зародились  подозрения, рано или поздно, тебе не миновать рассплаты.

 - Я не променяю никогда свою теперешнюю свободу на участь трусливой крысы, жмущейся к побережью.

 - Если ты не думаешь о себе, подумай о семье, о своей дочери, что может так и не помнить лица своего отца, ибо сперва он не вылазил из моря, а после был повешен. Дочь висельника - хорошая память об отце!

 Гундор смолчал, и тогда Ангор, ободренный,  продолжил.

- Да и отец не побалует тебя, коли узнает.

- Отец, - ощерился Гундор, -  отец улаживает мелкие дрязги меж домами и не смотрит далше. Ему не узнать... Разве что ты ему скажешь?

- И скажу, коли ты не прекратишь бесчинствовать. Ты ведь попрал даже законы морэдайн!

 Гундор осекся и долго стоял молча глядя на брата.

- А ты подрос, Ангор. Смотрю, отрастил когти и метишь в наследники вместо меня? Чтож, если отец узнает, я тоже буду иметь в виду, что за крыса тут порылась... братик. С сего дня нет меж нами дружбы.

 Ангор ничего не рассказал отцу, Гундор же, словно влекомый злыми духами, становился год от года все более дерзким и наконец был прямо уличен Агнором, чьи подозрения и без доносов зародились давно.

 В гневе Капитан лишил Гундора права наследования, выделивего ветвь в младший Дом. В ответ,  Гундор собрал верных ему людей и покинул Умбар, оставив жену и восьмилетнюю дочь Олвен. Он объявил войну отцу и каждому, кто осмелится преследовать его. С Ангором он не попрощался и не проронил ни слова.

  Несколько лет корабли Агнора вели войну с пиратскими ватагами, собранными Гундором. Обе стороны несли потери, но Агнор не принимал помощи ни от Гондорцев ни от морэдайн, объявив эту войну  «делом чести» Дома Амарус.

 Жена Гундора осталась одна с маленькой дочерью и на все приглашения Ангора переехать под его защиту отвечала отказом. В одиночестве и бедности сердце ее ожесточилось и она чуралась людей.

 Однажды, зимой,  в гавань вошла рыбацкая лодка с посыльным на борту. Посыльный привез послание Лорду Капитану Умбара от старшего сына.

 В письме он писал, что тяжело ранен и предлагает если не мир, то хотябы перемирие и, что согласен он принять изгнание, ибо ему все одно уж не вернуться в Умбар. Он предложил встретить посланца от капитана в условленом месте... Ни о жене ни о Ангоре в письме не упомянулось.

  Агнор послал племянника  гонцом с вестью о готовности Ангора принять предложенный мир. Но посланный обнаружил Гундора мертвым, заколотым кинжалом, а над телом склонялся лекарь Алларион, что обезумев от горя, пытался вдохнуть жизнь в уже остывающее тело.

 Агнор велел похоронить тело своего сына по всем обычаям и вернул ветви Гундора права Старшего Дома. Но жена Гундора уехала из Умбара, бросив дочь и прокляв дом Амаруса.

 Ангор, мучимый жалостью и тайно снедаемый чувством вины, за гибель брата, усыновил маленькую Олвен и воспитывал вместе со своими детьми.

 Детей же у Ангора было двое: старшая, Эриан, на год младше Олвэн, была девочкой хоть и тихой, но властной и очень ревнивой. Внешне послушная и обходительная, Эриан обладала волей и сердцем воина, обид не прощала никому и никогда. Младшего брата она недолюбливала, ибо не хотела делится ни с кем вниманием родителей, а приемную девочку возненавидела и тиранила.

 Олвэн, хоть и была любима Ангором и его женой, чувствовала себя чужой и беспомощной. Может поэтому, едва достигнув совершеннолетия вышла замуж за Алантара из старшего дома Никторис. Алантар был старше ее намного и вскоре должен был стать главой Дома и, по традиции, Кормчим Умбара. Брак этот был сочтен во всем Умбаре удачным, хоть и Алантар придерживался прогондорских взглядов на устройство Умбара.

 Надо сказать, что Ангор воспринял от старшего брата и прочих морэдайн, с кем ему довелось быть знакомым, нелюбовь к Гондору и его жителям. Гордые морэдайн ощеривались и готовы были, зачастую, кинуться в драку, когда им напоминали о их подчиненном и подконтрольном Гондору положении.

 После путешествий Ангора в Гондор, зерна ненависти и зависи, зароненые Гундором в его сердце проросли и укрепились. Он проникся черной завистью к древним богатствам и святыням Минас Анора и Дол Амрота, к тихой, но твердой гордости и достоинству гондорцев. К их спокойствию и величию.У Ангора не было ничего из этого.

 Он наблюдал за стражей и воинами в Минас Аноре, глядел на прекрасные сады с деревьями и цветами, что никогда не росли в засушливом и ветренном климате Умбара и в душе его как черная волна, росла ненавись, закрывая солнце и бывало, в такие моменты захлестывала все сознание Ангора и он, как безумный переставал видеть и слышать, словно раненое животное мечась в этом кошмаре.

 Однако никто ни в Гондоре, ни в Умбаре не знал об этих чувствах Ангора ибо последний всячески старался скрыть свою зависть. Напротив многие морэдайн, даже из числа его друзей, считали сына Лорда Капитана слишком лояльным и сетовали, что будущий Капитан не будет стойким защитником их интересов от происков гондорцев.

 Даже единственный друг Ангора . борлад за свой рост и силу прозванный Тальботом,двоюродный брат по материнской линии, то де часто пенял товарищу, что

тот, дескать, слишком заискивает перед гондорцами.

Ангор отшучивался. Тальбот был женат по любви, что нынче не так уж редко в Умбаре, но потерял жену во время кораблекрушения. От нее осталось ему двое сыновей-близняшек - Асгиль и Орлин.

 Ангор так никогда и не узнал, кем же был на самом деле его друг. Немногословность и замкнутость Тальбота после смерти жены переросла в угрюмость и слетала с него лишь когда он видел своих сыновей, а случалось это не часто ибо они обучались в Пеларгире.

 Прошло время. Агнор состарился и передал Капитанство своему сыну.

 Ангор быстро освоился и управлял Умбаром мудро. Он любил Умбар и хотел видеть его богатым и великим, как во времена Королей. Как и прежде, во времена юности он любил гавани более всего и в его недолгое правление

гавани украсились и укрепились.

 Младший сын Ангора ушел на юг в далекую экспедицию. Прошли все сроки, но он не возвращался.  Мать его дожидалась на пристани каждый день, но по прошествии года здоровье ее не выдержало, она слегла и вскоре скончалась.

 Что же касается старшей дочери Эриан, красивой, но гордой девушки, что долго отвергала всех, кто взыскал ее руки, то о ее замужестве рассказ особый, ибо с этой свадьбы и начался непокой и в Гондоре и в Умбаре.

 Адмиралом Флота Соединенного Королевства был в то время молодой Лорд Итилион, что по отцу был морадан, глава Младшего дома Нитхард. Сперва Умбарцы, а потом и гондорцы со смехом и уважением прозывали его .Алдарионом., потому что как и древний Король Нумэнора, Итилион отличался характером неугомонным и увлекающимся. Был он по морэдански горд и вспыльчив, от матери же перенял особое благородство и даже царственность.

 Он был прекрасным вождем и умел увлеч за собой людей. Моряки пеларгира любили его не меньше, чем в свое время нумэнорские моряки Алдариона и с радостью бросались вслед за ним в любое, самое безумное и опасное плавание.

 Плавал же Итилион Пеларгирский далеко и часто, ибо любил он море и оно платило ему взаимностью. Многие безумные авантюры Итилиона кончались удачно, что год от года умножало его популярность среди жителей Пеларгира. Лорд Ангор нередко встречался с Итилионом, ибо последний нередко навещал землю своего отца. Была и еще одна причина его посещений . Эриан. Но та до поры до времени не слишком баловала его своим

вниманием.

 Благородный, горячий Итилион полюбился Ангору, которому напоминал погибшего брата. Вскоре выяснилось, что род Итилиона восходит к потомкам

Кастамира, Умбарским Королям.

 Лорд Капитан радовался, так как мечтал вновь поднять Умбар и сделать его свободным от власти Гондора. Вернуть времена Королей! Вскоре его радость

увеличилась - дочь Эриан согласилась на предложение Итилиона и назначила день свадьбы. Как надеялся Ангор, женитьба отвлечет  Алдариона от его морских скитаний и привяжет к Умбару, однако вышло впоследствии иначе.

  Все чаще и чаще стал Лорд Лебеллинав словах и в мыслях своих примерять корону, но не Умбара, а Соединенного королевства...

 Однако время шло, а Итилион ничего не предпринимал и Ангор успокоился . размышлять на тему .Еслиб я был королем.... не преступление.

 В то время старый Наместник Умбара засобирался в отставку и на его место Король уже назначил нового - некого Фалатара из Пеларгира. Ангор навел о нем справки и смутился. Не одобрил он выбор короля, ибоФалатар совмещал в себе два недостатка, что поотдельности в Умбаре не были ни редкостью, ни чем тоособо нетерпимым, но вместе - мягко говоря не приветствовались. Будущий наместник был жесток, а в добавок и глуп!

 С тяжелым сердцем прибыл Ангор в Пеларгир, в гости к зятю, в надежде узнать побольше о Фалатаре (он служил капитаном во флоте), но Итилион первым завел разговор, да так, что мысли о Фалатаре мгновенно улетучились изголовы Ангора...

 - Что бы ты ответил, Ангор, если бы я сказал тебе, что собираюсь стать в скором времени Наместником Гондора... правящим.

 - Я ответил бы, что ты сошел с ума, и в этом не было бы для тебя чего то оригинального.

 - Ты прав, я наверно сумашедший. Но мое намерение реально. Более того . у меня есть неплохие шансы!

 - А тот факт, что Дэнетор пока жив и здравствует.

 - Не все в Соединенном королевстве довольны его правлением и у меня есть могущественные союзники, которые помогут мне, Ангор!

 - Где? В Умбаре?

 - Нет, . рассмеялся Итилион, -  В самом сердце Минас Анора есть верные мне люди. Если ты поможешь мне, дело выгорит наверняка, а когда я стану Наместником... правящим, то Умбар станет свободен и будет сам владеть теми богатствами, что принадлежат ему по праву.

 Ангор с сомнением покачал головой, но в речи Итилиона была такая сила, что Ангор забыл про осторожность и здравый смысл.

 Воистину в жилах Итилиона текла высокая древняя кровь и многие, не успев оглянутся, начинали следовать ему и доверять.

- Что же ты хочешь, чтобы я сделал?

 Итиллион, до того с неким сомнением взиравший на Ангора, оживился и стал быстро излагать план.

- Вскоре Король, и ни для кого это не секрет, отправляется на север, тогда в Гондоре наступит переполох и ты, по моему сигналу подымешь бунт в Умбаре. Арестуйте Наместника и его людей. Можете прирезать пару-тройку харадцев . кто их считает. Перекроете морские пути. Я же приду с флотом и мы сделаем вид, что решаем все миром. Я получу за это место в совете, Умбар . свободу от  Гондора, а ты  - Умбар в управление!

 Уверенность и увлеченность, с которой говорил Итилион передалась Ангору и он сказал:

 - Чтож, это сделать нетрудно.

 - Дай мне слово, что сделаешь.

 - Да разве в этом проблема . вот тебе мое слово. Я буду несказанно рад выставить Наместника из Умбара.

 Услышав эти слова, Итилион обрадовался и унесся мыслями к своим мечтам. Ангор же, задумавшись, спросил:

- Но скажи , что мне делатьпосле бунта. Если узнают, что я его подстроил, а это будет несложно, меня ожибает смерть за измену. Да и о тебе узнают.

 Неохотно оторвавшись от своих мыслей Итилион ответил.

 -А? Ты можешь укрыться в Хараде, пока я не получу то, на что имею ПРАВО.  После же сможешь вернуться и принят Умбар в единоличное владение. Я смогу сделать тебя Князем. Но пока, ты прав Ангор, лучше будет, если о нашем сговоре никто не заподозрит. Поэтому я притворюсь, что собираю экспадицию на юг, и для нее мне потребны карты морэдайн и их корабли... Что бы ты ответил на такую просьбу?

 - Мой ответ тебе, как всегда не отличается оригинальностью - ты помешался.

 - Вот, вот!!! . Рассмеялся Итилион , меня прогонят от ворот а с тобой мы прилюдно поссоримся. Тогда не усомнятся, что меж нами не было сговора...

 Весь обратный путь Ангор вспоминал этот разговор. Чем больше он думал, тем яснее понимал, что сей бунт не принесет ничего хорошего ни Умбару ни Итилиону. Запоздало почувствовав неладное, Ангор в сердцах ругал себя за доверчивость. Но слово есть слово.

 - Не сам Итилион изобрел этот план. Боюсь, что это дело рук его .союзника.. Слишком подло и хитро для Итилиона. Стоит узнать кто этот

могущественный .благожелатель., и куда он метит. Как жаль, что лишь сейчас я вижу, что то, что задумал Итилион опасно для нас всех и к добру не

приведет.Может некто решил просто использовать всех нас...

ЗАПИСКИ ДУХА О ПОИСКАХ.

Был канун праздника Эруханталэ, и я отправился в Гондор дабы поприсутствовать на нем. Я, кроме прочего, расчитывал встретится и познакомится с новоиспеченным Наместником... Его я на празднике не нашел и это показалось мне странным, позже я развеселился, представив, как должно вытянуться лицо у этого выскочки, когда я передам Лордам благословление Короля... минуя его наместничество.

 В таких веселых мыслях я возвращался в Умбар, предвкушая исполнение еще пары моих замыслов. Я кое-что собирался протащить через Совет Домов, и заранее

готовил речь.

 По приезду я собрал совет, не забыв пригласить и Фалатара(Ксинн), нового Наместника. Я благословил Глав Домов (внутренне злорадствуя) и открыл совет. Совет прошел успешно . я давно заметил, что на совете прислушиваются к моему мнению и не решаются спорить. Я нахожу это приятным.

 Итак совет Почти Единогласно принял мое предложение подтвердить право Леди Уны(Иллет) на пост Хранителя Курса . Лоцмана. Эта не в меру деятельная женщина вызывала мои опасения, и я буду рад, если она будет больше заботится об Умбаре и меньше маячить перед глазами. Чуть чего можно и на нее управу найти, но так не хотелось беспорядков и шума . боюсь его и так более чем достаточно.

 Так же совет поддержал мое предложение назначить Лорда Гимиля (Крэйл) Лордом Баталером. Лиш лорд Гимиль выразил вялое сопротивление, которое было быстро подавлено. Чудно, теперь этот талантливый молодой человек будет трудится на пользу городу, а как это скажется на благосостоянии Дома Солус - мне плевать!

 После совета я пошел знакомится с Фалатаром и разбирать его архив, доставшийся ему по наследству от прошлого, мне нужна была родословная Итилиона. Заодно я засыпал нового Наместника байками из жизни пиратов, коментируя таким образом разнообразные и многочисленные дела о пиртстве и доносы на них, коими в изобилии полнился сей архив. Я и не ожидал, что Фалатар спросит меня почему я  в обход его благословил Совет – так нарываться! А он спросил. Ну, я и объяснил...  Это тоже было приятно.

Самое главное! Фалатар сказал мне, что собирается на следующем Совете Домов подать просьбу о генеалогическом расследовании, ибо он обладает документами, доказывающими его право на Старший Дом. Про себя я  возликовал, я уже знал о претензиях Фалатара на мораданство, но боялся, что он не совершит этой, так необходимой мне сейчас, глупости. С этого момента мой план начал претворятся в жизнь!

Необходимого документа в архиве Наместника я не нашел, поэтому отослал Фалатара,а сам пошел гулять по вечернему Умбару.

  Как прекрасен Умбар. Особенно вечером, когда закатное солнце окрашивает серый камень в бесчисленные оттенки розового, лилового, фиолетового и пурпурного. Кажется, что камень, прокаленный солнцем за день, сейчас сам лучится нежным жемчужным цветом.

 Я прошел квартал Старших Домов, что располагался в верхнем городе, любуюсь садами, оградами и мастерством, с которым были исполнены башенки, оконные стрелы, крыши, мостики – все из «умбарского камня». В Умбаре со старых времен есть закон строить только из него.  Некоторые дома стояли пустыми, некоторые из них по двести и более лет, сады заросли и одичали, но камень хранил былое величие их обитателей.

 Я спустился в Средний город и, попетляв вышел к рыночной площади. Сама рыночная площадь делится как бы на сектора. В нижнем секторе, том, что ближе к  морю стоят огромные ангары, складские помещения. Там же в закоулках – трактирчики для моряков, постоялые дома для чужеземцев. В середине – огромная площадь того, что называют базаром – по утрам, до рассвета, здесь открывается рыбный рынок,  лучший во всем обитаемом мире. Лишь взойдет солнце – рынок сворачивается, и далее открываются лавки с всевозможными товарами со всех концов Средиземья. Сейчас, к вечеру, эта часть рыночной площади была тиха.  Верхняя площадь была заполнена всевозможными питейными и едальными заведениями. Морэдайн любят обедать дома, но вечером почти все мужское население, не вышедшее в море, собиралось в этих кабаках, трактирах и харчевнях. Теплыми вечерами столы и стулья выносились и ставились прямо на мостовой – тут-то начиналось веселье.  Никто не брезговал прийти пропустить стакан другой великолепного умбарского вина, а для гондорцев всегда находилось пиво, столь любимое ими, видать, в силу привычки. В самой  верхней части рыночной площади стояла ратуша, построеная для собраний Совета Домов. Рядом с ней располагались заведения самые дорогие и изысканые.  Вся верхняя площадь сегодня просто кипела народом – а как же сегодня должна была состоятся свадьба Асгиля, моего племянника и Дайрафэль из Младшего Дома Нейтоса. Свадьба в Капитанском Доме дело редкое и отмечается всегда особенно пышно. Все двигалось своим чередом, вот только торжественную часть все никак не могли начать без матери невесты – Леди Морвэн. Она куда то изчезла, и я в сердцах проклинал старую ведьму за безалаберность. В толпе пирующих я заметил  Капитанов Домов и даже... господина Фалатара, вышедшего видимо осмотрется на новом месте.

 Я присел за один из столиков, что стоял снаружи, закурил и стал вслушиваться в праздничное многоголосье.

Вдруг, снизу, со стороны гаваней послышались крики, сигнализируюшие о прибытии корабля.  Я, догадываясь, кто это может быть, стал продвигатся к Морским Воротам. Мои предположения оправдались,  в гавани я увидел швартующийся корабль Итилиона.

  Я обрадовался появлению Итилиона, но, как это бывало всегда в последнее время,  я был слишком встревожен той опасной игрой, в которую ввязался Итилион (и меня втравил между делом) поэтому я скрыл радость и незаметно, ибо уже стемнело, увел его подальше от шума – побеседовать.

 Мы вышли на участок крепостной стены давно облюбованный мной для подобных разговоров. Оттуда открывался чудесный вид на гавани, а морской бриз рассеивал летнюю духоту.

  Итилион не стал ходить вокруг да около и на вопрос о том, что привело его сюда прямо ответил, что приехал узнать как двигается наше дело.

 Я сказал, что своему слову я хозяин и обещание выполню, благо, наместника нам прислали просто выдающегося. Он решил, что вотрется к нам в доверие, став одним из морэдайн и подал запрос на генеалогическое расследование. О признания права на «Старший Дом».

  - Его притязания вполне законны и мы их удовлетворим. - Сказал я и рассмеялся.

После я обратился к Итилиону уже серьезно

 - Итилион, я поклялся и клятву сдержу, но мне кажется, и имею право знать во что я ввязываюсь. Слишком много у меня нехороших подозрений.

 Итилион спросил, что я хочу знать.

 - Я хочу знать, кто поддерживат тебя в Минас Аноре. У тебя есть люди в Совете?

 - Да, у меня есть союзник в Минас Аноре. И он очень могуществен, хоть и не в Совете.

- Я хочу знать его имя. Я, кажется, имею на это право.

 - Да, имеешь... Но сейчас я не могу сказать тебе ничего. Позже, когда я буду уверен. Я вас представлю.

(тут прибежал посыльный с известием о посольстве из Харада. Я его отослал обратно)

 - Мне нет нужды видеть. Я не оставлю Умбар. Ни ради твоего заговора, ни ради этого загадочного союзника свой город я не покину. Мне просто хочется знать его имя.

 - Я сказал, что сейчас не могу этого сделать, Ангор.

 - Хорошо. Когда я выполню то, что обещал тебе, ты скажешь?

 - Да, даю слово, Ангор.

 - Хорошо. Пойдем в город.

 Мы отправились назад, к центральной площади.

 - Не беспокойся, Ангор, вскоре Гондору будет... э-э-э... не до умбарских проблем...

 - Это почему-же, если не секрет?

 - Пока секрет.

Мы помолчали, позже я спросил:

 - С этим ясно. Но скажи мне еще кое-что. Как твой злощастный капитан попал к нам в Наместники. Не говори, что ты пожелал зятю такой судьбы.

 Тут уж пришла очередь Итилиона посмеяться.

 - Вот тут уж нет моей вины!!! Меня позвал Король и спросил, мол, нет ли у меня человека, которому можно было бы доверить опасное ответственное задание вдали от Гондора... Ну я и ответил, что есть у меня один такой... Я ж не знал, куда его зашлют.

 - Чтож, - сказал я, -  и к лучшему.

 Тут как раз показался предмет нашей беседы, увлеченно лопавший какой-то умбарский разносол.

 - Да, кстати, - заметил я, как бы между словом, - наместнику вместе с правами на Дом полагаються так же «кормчие наделы». Мы не отойдем от обычая и выдадим их Фалатару, чтоб было ему чем похвастаться перед королем. Как ты думаешь, Итилион, Фалатар воспользуется случаем... поохотится?

 Итилион встал как вкопанный и когда до него полностью дошол смысл моих слов он расхохотался так страшно, что все находившиеся рядом (в том числе и наместник) повернулись к нему. Он же крикнул мне уже в спину.

 - За мысом Ласточки, Ангор. За мысом Ласточки!!!

 Никто из стоявших рядом разумеется ничего не поняли. И с чего это Лорд Итилион так развеселился?

 Пиршество подходило к концу.

 Я было отправился домой, но тут прибежал посланец и напомнил, что харадские послы уже пару часов ждут моей аудиенции.

 Я застонал. Несколько раз попытался побороть желание заставить их ждать до осени... а то и до зимы. Поборол!

 Эти грязные харадские собаки не могли найти более подходящего времени для визита – ДВА ЧАСА НОЧИ!!!

 Ругаясь изо всех сил, я велел позвать настырных харадрим.

 Настырными харадрим на сей раз оказались два принца из Арханны, звездочет и еще какой-то, не менее отвратительный тип. Два принца – дюжие детинушки- принялись наперебой что-то говорить, понять что то в этом балагане было невозможно. Я, призвав некие остатки вежливости, даже не заорал на них, а спокойно приказал им заткнуться и говорить по порядку.

 Вот, что они поведали.

 Их король-отец умер, завещав похоронить себя в море (странное желание для харадца). И показал в сторону Умбара. Поэтому их свежевыпеченые величества пришли просить меня предоставить им умбарские гавани для свершения погребального обряда.

 Бред по-моему. Но, удерживая остатки здравого смысла в своей, клонящейся в сон голове, что гавани не мои, а принадлежат общине Моредайн. Завтра я, так уж и быть подниму на Совете вопрос о захоронении короля Арханны, пока пойду спать.

С трудом выставив наглеющих с каждой минутой харадцев из Умбара и размышляя о наилудшим образом подходящих местах захоронения короля Арханны и всех ее арханновцев, я добрел до кровати и моментально уснул.

Проснулся я ранней осенью и решил обдумать, что же принесло мне лето.

Совсем забыл, я вел записи, надеюсь, они попадут в надежные руки. По привычке я взял перо и стал заносить на пергамент события прошлых месяцев. Мне не понравилось поведение Итилиона и его скрытность. Боюсь, что самые худшие мои опасения подтверждаются и он все таки хочет захватить Гондорский престол... Еще более меня встревожил рассказ об этом загадочном союзнике. Из всего моего опыта упрвления и жизни в Умбаре я знал, что когда твой союзник сильнее тебя – это значит, что тебя используют в своих целях. Все эти планы, козни, тайны – явно родились не в голове у моего зятя... Я вспомнил почему то заговор 137года, некромантов, и меня передернуло – неужто. Нет Итилион не мог связаться с некромантами по доброй воле. А если он не знает.. Я поклялся себе, что, кем бы не был союзник Итилиона,  я найду способ сдать его гондорцам. Итилион мне не нужен мертвым королем Гондора. ОН НУЖЕН МНЕ ЖИВЫМ КОРОЛЕМ УМБАРА!!!

 Как давно я мечтал об этом! Король Умбара по праву Крови! Великий Умбар! Королевство, а не гондорская колония! И мой внук – наследник короля...  Как же самонадеян я был тогда. Не мне, старому дураку, было удержать Итилиона от его истинно королевского падения. Но тогда я расчитывал на собственную хитрость - у меня был план. Итилион сказал мне как-то, что мой гонец Ривиль (гондорец по происхождению) – шпион. Я догадался, что эти сведения Итилиону передал его «союзник». Враг моего врага – мой друг! Или же все гораздо хитрее.

 Вот через Ривиля я и буду передавать сведения о «союзнике» прямо в руки гондорской разведки. А Итилиона я у них отобью, есть пара вариантов – а нет, попытаются засудить – дам убежище... и можно будет подумать о бунте!

  Тут я заметил Ривиля, который как раз вернулся из Гондора, куда ездил по моему поручению (отвозить письмо Наместнику Дэнетору). Длинные поездки верхом не способствовали хорошему самочувствию моего гонца.  Ривиль был хмур, цветом лица являл редкое сочетание серого с зеленым, а в комплекте с серыми глазами и темными волосами это рождало оч-ч-чень нездоровую картину. Хе-хе.

 Надо бы его огорошить, пока беднягу штормит!

 - Ривиль, ты то мне и нужен!!!

Закричал я и поташил беднягу к Южным воротам.

 - Ривиль, скажи мне честно, что тебе на самом деле нужно в Умбаре?

 - Что? – с вытянувшимся лицом спросил Ривиль и начал что то лопотать по-поводу мамы или папы, моря и кораблей, я не особо прислушивался.

 Состроив глубоко таинственный вид (эти гондорцы большие романтики и будничного обращения почти не понимают) я сказал.

 - Короче, слушай меня внимательно. Я сейчас ввязался в опасное дело. Тут, знаешь, есть заговор против Короля. Меня пригласили в нем поучаствовать. И я ПРИМУ участие... Для того, чтобы расскрыть это дело изнутри. Может статься, вскоре,  я узнаю имя зачинщика...

 Ривиль кивал после каждого моего слова.

- И тогда ты передаш все, что я сумею вызнать, тем, на кого ты работаешь.

 Ривиль снова кивнул. Ш-ш-ш-ш-шпион!!!!!!!!!! О Духи! А если бы это была просто провокация? Ох, эти гондорцы! Иногда мне кажеться, что их непробиваемое чувство собственного достоинства, всего лишь следсквие некой туповатости.

  Возьмем к примеру Наместника Умбара. Он говорит, и видимо мыслит раз в 10 медленнее заурядного умбарца. Умбарцы говорят хоть и редко, но произносят слова очень быстро и вероятно, этим вводят беднягу Фалатара в ступор.

 Какому то остроязыкому морадану принадлежит ныне известная шутка, произносимая с нарочито  «северным» акцентом, то есть ме-е-е-дленно, растягивая буквы:

«Эт-то кто стои-ит на ме-е-есте – эт-то гондо-орцы-ы плыву-ут.»

 Но я кажется отвлекся.

Закончив говорить, я взял Ривиля за грудки, встряхнул пару раз и отправил к Наместнику Дэнэтору с новым посланием.

И сразу же получил ответ. Вернее его принес какой то незнакомый мне человек.

 В послании шла речь о прахе покойного короля Ар-Ханны и рекомендации (в приказной форме) пропустить военную знать Ар-Ханны к месту погребения, ТО ЕСТЬ В НАШИ(!) ГАВАНИ!!!  

 Несколько минут во мне боролись бешенство и недоумение. Это послание по стилю резко отличалось от всех прочих. Такого еще не было. Так недипломатично влезать в наши ВНУТРЕННИЕ дела. Кроме этого, ранее Дэнэтор писал мне письма на гербовом пергаменте и очень аккуратно, это же было написано на куске мятого дешового пергамента, кое-как, тупым пером, коряво...

 Все говорило за то, что это письмо либо подделка, либо наместник не в своем уме. На всякий случай, я поймал Ривиля, уже выходящего в дорогу, и, рассказав о случившемся, велел не доверять особенно Наместнику.

 Только я позавтракал, как появился мой старый знакомый. Его Величество король Сауртаханны Итра. В Умбаре называемый Лорд Итра либо просто Итра. Видимо немногословные морэдайн сочли, что произносит полный титул харадца – слишком много чести.

 Вообще-то из всех харадцев, что я повидал, Итра единственный отличался  умом, хорошими манерами, и даже некой внешней благородностью. Видимо даже капля западной крови может превратить харадца в человека. Мне нравился Итра, и хоть его любопытство иногда раздражает,  он прекрасный собеседник, коварный, но это превращает беседу с ним в своего рода азартную игру.

 Итра поздоровался со мной и попросил уделить несколько минут для серьезного разговора.

 Мы отправились к моему любимому местечку на городской стене. Итра стал расспрашивать меня о всей этой истории с прахом короля Артаханны и посоветовал таки пустить их в гавани. Я вспылил было, припомнив давешнее письмо, и раздражаясь тем, что на меня пытаются  давить, но увидев озабоченность на лице Итры, взял себя в руки. Итра стал объяснят мне особенности ситуации с точки зрения харадцев. На слове «провокация» я окончательно пришел в себя и начал соображать, как бы, по возможности, обезопасить Умбар. Ну пустить их безоружными... и не через город... ага. Тут я заметил, что Итра пристально меня разглядывает.

 - Что еще?

 - Вы сказали, что получили какое то странное письмо.

 - Да. – Осторожно сказал я и рассказал ему вкратце о содержании письма, «забыв» уточнить от кого оно. Тут Итра окрылился (с ним бывает такое, когда он сильно чем то взволнован) и начал расспрашивать меня, а не получал ли я других каких писем, к примеру о вступлении в некий союз. Я, как сейчас понимаю, неосмотрительно сказал правду, что не получал и не вступал. Итра сразу обмяк, и беседа быстро перешла в свое обычное русло – лорд Итра зачем-то интересуется моей душой и мировоззрениями, посему постоянно заводит вопрос о высоких матариях. В этот раз он просто огорошил меня, спросив, в чем смысл моей жизни. Я честно ответил, что без понятия, но обещал подумать над ответом.

 Итра, разводя со мной беседы «за жизнь» был почему то похорж на харадца «которому что-то нужно» и вилял языком, как собака хвостом, уже не из необходимости, а в силу инстинкта... А вообще – единственный приличный человек во всем Хараде.

 Закончив свои расспросы Итра раскланялся и направился к дому своей родственницы (это не было секретом для меня) Леди Уны из Дома Игнис. Хотя последнее не совсем точно: Леди Уна сама являлась Домом Игнис, ибо была единственной представительницей этого Младшего Дома.

 Леди Уна жила в окружении своих вассалов и была бы завидной невестой, если бы не слишком дерзкий и самовольный для женщины нрав. Умбарские мореходы опасались брать в жены женщин черезчур самостоятельных и властных. А вот с ролью Главы Дома и Лоцмана Умбара эта необычная женщина справлялась замечательно.

 Я отправился домой, по дороге выслушивая семейные новости – свадьба моего племянника перенесена на весну. Меня начинала раздражать вся эта суматожа и неизбежные скандалы вокруг свадьбы и я малодушно свалил все на Тальбота – он отец жениха – пусть расхлебывает! Теперь все затянется еще на полгода. Значит помощи от верного друга ждать не придется...

 Но пора было собирать совет. Итилион опаздывает, Наместник дрыхнет. Ан нет, вон он выползает из дома.

 Я объявил о скором начале внештатного Совета Домов.

 На совете я объяснил, что хотят от нас харадцы. Кое кто рассмеялся в голос (и я бы в другой раз рад был бы посмеятся), но я открыл сведения, полученные от Итры. Что Умбар хотят сделать козлом отпушения для всего Харада. Я увидел по лицам собравшихся, что они примут таки нужное мне решение.Леди Уна, видимо тоже после разговора с Итрой, даже вызвалась предоставить харадцам один из своих старых кораблей. Не помню уж кто, по-моему та же леди Уна посоветовала озаботится обеспечением гондорского присутствия. Эта мысль мне понравилась, тем более, что я ждал прибытия Итилиона. Он то и проследит за порядком, а чуть чего, заработает мне и себе пару очков в совете.

 Совет закончился, но через некоторое время я открыл новый, ибо прибыл Итилион. Итилион на совете заявил о претензиях на старший Дом Кастамира, а Наместник Фалатар – на старший дом К.........(не помню!).  По вопросу Итилиона ответ дан был очень быстро, прошла торжественная церемония. Мы быстро переговорили - Итилион привез известие, что  принц Арэстель похищен и унесся в Пеларгир, но один из его кораблей со всей командой остался в Умбаре, чтобы пронаблюдать за церемонией потопления праха харадского короля.

 Но харадцы не пришли ни в урочный срок, ни позже. Вместо них заявился Итра и принес странные вести – наследные принцы Ар-та-Ханны решили не ждать милости от морэдайн и сбросили прах покойного в Атаурханне.

  Я приказал перевести стражу на режим повышенной боевой готовности, а сам засел у себя в кабинете. Нужно было многое обдумать. И самое главное – после «исчезновения» принца во мне окрепла уверенность, что союзник Итилиона (а я почему-то был уверен, что это организовано с его ведома) – действительно ведет свою игру. Представить себе Итилиона, связывающего и крадущего... а может и убивающего беспомощного принца я был не в состоянии. К тому же, у него алиби – он был в Умбаре. Кто это может быть. Наместник Дэнэтор? Чтож, эту версию мы проверим. Если у него хватило... не знаю чего писать МНЕ ТАКИЕ письма...

 ЕСЛИ ГОНДОР НЕ КИШИТ ЗАГОВОРЩИКАМИ ГОСУДАРСТВЕННОГО МАСШТАБА ЭТО ОБЯЗАН БЫТЬ ЭТОТ «СОЮЗНИК». Возможно это Дэнэтор.

 А ежели так – то как ни странно, поймал я себя на мысли, мы с ним по разные стороны. Скоро я и узнаюточно, кто это. Только вот бунта не будет. БУДЕТ ВИДИМОСТЬ БУНТА! Пора бы уже начать заботится об этом.

Я принялся делать записи в дневнике. Этот дневник возмет Ривиль, если со мной что то случится.

 Тут в дверь заколотили. Я открыл – на пороге стоял Тальбот. Только один раз я видел его примерно в таком состоянии. Спокойная злоба воина готового на все само нехорошее.

 - Макиль!!! Асгиль свалился с какой то немочью. Его невеста, будь трижды неладна она и весь ее Дом, заразила. У нее, оказывается была какая то болезнь.

 - А Дайрафэль?

 -Там же с тем же

 - За лекарем посылали.

 - Леди Олвен послала в Гондор.

 - Пошли посмотрим.

  Меня давно раздражала волокита с этой свадьбой. А сейчас я просто медленно дозревал до состояния Тальбота. То есть быстро зверел.

    _____________

Тут необходимо некоторое пояснение. Алькалас, котррый играл Асгиля, приехал на игру в первый раз. И сразу же попал в нежные объятия Мириам (его невеста Дайрафэль) и Милены-Софии (ее сестра Мириэль) которые талантливо играли отъявленных стерв. Вся их стервозность выллилась на Алькаласа, который держался достойно, но я по обметанным губам и безумному взгляду понимала, что ему ой, как хреново!!!

  Во внутреннем дворе Леди Морвэн, матери Дайрафэль стояли два ложа. На одном лежал мой племянник Асгиль – весь в поту, с обметенными лихорадкой губами – и бредил. На другой лежала его злосчатная невеста.

 Несмотря на тяжелое состояние обоих, они находили в себе силы переругиваться. Рядом хлопотала Леди Олвэн(Солнышко),  моя племянница. Последний факт меня немного успокоил. Олвэн я любил и доверял ей.

 Я взял Асгиля за руку, и попытался ободрить его. Видя, что ругань с невестой приносит ему страдания, я посоветовал ему закончить скандал и примириться с ней хотя бы перед смертью. Ну действительно, не уходить же на тот свет под руку с бранящейся д... девой.

 ____________

 Еще одно пояснение. Перед игрой Азрафэль, решив вероятно успокоить меня, рассказала мне про эльфийские кольца для жениха и невесты. Суть этих колец заключена в том, что то, что между носящими их образуется связь, и то, что происходит с одним, отражается на другом...(Кстати, а Когда Дайрафэль забеременеет, что будет чувствовать Асгиль?) На игре я не вспомнила, знает ли об этом мой персонаж, поэтому сочла за лучшее промолчать.

 Короче, не знаю, получилось ли у меня поддержать Асгиля – немощных и больных я не люблю, видимо не переношу чвства собственной беспомощности. А еще не доверяю лекарям.

 Улизнув под сурдинку из дома Леди Морвен, я направился к Леди Нэарвэн Хранительнице архивов. Леди я нашел на месте и поинтересовался с порога, как обстоят дела с родословной Лорда Фалатара.

 - Вроде бы все в порядке, - ответила Нэарвэн и выжидательно посмотрела на меня.

Я усмехнулся и попросил, чтобы она приготовила все документы по форме... да-да, с перечнем «кормчих наделов». Ведь он же морадан!

 Нэарвэн понимающе улыбнулась и пообещала все исполнить в лучшем виде.

 Я же пошел собирать народ.

Собрал. Леди Уна же, не восприняв моей идеи побежала предупреждать Фалатара. Ну и пусть, интереснее будет.

Во время этой операции произошол такой забавный случай. Проходя мимо одного из заведений для культурного отдыха, где в полдень прячутся от жары обитатели Умбара я обратил внимание на вальяжно развалившихся в теньке воинов, в полной боевой выкладке. Я их спросил.

 - Господа, вы чем-то заняты.

 - Не-а, - ответили «господа».

 - Тогда предлагаю следовать за мной и выполнять мои приказы.

 - А ты кто?

 - Я? Лорд Капитан Умбара.

 - Не, мы подчиняемся только нашему нанимателю.

 - А он кто?

 - Наместник Фалатар.

 - Хм. Предупреждать же надо. – Сказал я и поспешил на площадь. Там уже собралась толка. Наместник, как я и ожидал, пришел вместе с Уной. Я подошел к этой парочке, взял Наместника подруку и мы направились к центру площади.

 - Поздравляю, Ваша просьба удоволетворена. Сведения о вашем  происхождении несомненны и сейчас состоится торжественное объявление Старшего дома К...........  ОБРЕТЕННЫМ!

 - А может не надо, – вяло пролепетал Наместник, - это может иметь плохие последствия. Сейчас не время.

 У меня от превкушения всех возможных последствий на лицо лезла идиотская радостная улыбка.

 - Ну что вы, право. Мы так рады. Весь Умбар собрался.

 Тут я позволил своей улыбке вылезти наружу. Площадь была полна народа. И все мужчины при оружии. Впереди всех мрачно возвышается Тальбот. Рядом с ним решительный Орлин и спокойный Рагнаг. И у всех в глазах искрится смех.

 Мы немного подождали Леди Нэарвен. Она пришла, пердала мне документы и объявила генеалогическое исследование завершенным и успешным, после чего я  под аплодисменты вручил Пока Еще Наместнику его бумаги. С полным перечнем его пиратских наделов.

 Как только ошалевший Фалатар принял бумаги, я заявил, что по Закону Соединенного королевства он более не имеет права занимать должность Наместника и с первым же кораблем будет отправлен в Гондор. Пока же, дабы избежать возможных провокаций, ему не следует покидать своей резиденции. И сдать оружие.

 В этот момент телохранители Фалатара попытались выхватить мечи, но их быстро окружили.

 Я не собирался заканчивать это все банальной резней, поэтому, скинув меч в руки Рагнару,  и демонстрируя тем самым мирные намерения, я предложил Наместнику и его бугаям последовать моему примеру.

 Надо сказать, что Фалатар поступил в тот момент благородно, как я и расчитывал. Он отдал свой меч и проследовал ко мне «в гости», где и просидел до прихода пеларгирского корабля. Попивая меж делом лучшее Умбарское вино из моей особой коллекции и покуривая кальян – умбарское изобретение для курения табака. Ну не курить же, право, морадану трубку!

 Я даже пригласил Леди Олвэн разбавить нашу мужскую компанию и скрасить Фалатару его невеселый (хе-хе) досуг. Я надеялся, что от прибывания  в моем доме  Лорда Фалатара останутся хорошие воспоминания. Но нет. По возвращении из Гондора Фалатар начал, по слухам, что дошли до меня, мутить воду и подбивать морэдайн убить меня или сместить...

 Чесно говоря, я был в шоке! Как благородный гондорец (ну по крайней мере воспитание то гондорское) может опустится до такого мерзкого способа личной мести!?! Нормальный морадан вызвал бы меня на поединок. Кстати, к такому повороту событий я тоже был готов, но расчитывал, что Фалатар, как гондорец проглотит обиду, ведь я поступил по ИХ ГОНДОРСКОМУ ЗАКОНУ!

 Вобщем, я сплавил Бывшего Наместника, а сам, посчитав, что слово, данное Итилиону, формально сдержал, отправился в Пеларгир.

 По пути я заметил, что в Гавани Тушбаана творится нечто странное. Черный дым столбами поднимался к небу, а приблизившись, я услышал воинственные вопли и увидел, что на берегу в огромном количестве мельтешася воины и жрецы.

 - я встревожился, все это походило на обряд или какое то колдовство... Вспомнились слова Итры, что в Артаханне собираются силы для войны с нами... Может  Атаурханна вступила в союз с ними? Эти харадрим вечно охочи до чужих богатств (честно заработанных! Прим. Авт.).

  Итилиона я встретил в гавани, он собирался как раз плыть на встречу со мной... Правда на встречу я его не звал, а просто кто-то послал ему подложное письмо от моего имени...(ох, знаю я теперь, кем был этот кто-то!!!! Прим. Авт.) Я рассказал о том, что случилось в Умбаре, обяснив, что бунт в принципе не удался, но свою договоренность я выполнил. И ожидаю, что Итиллион сдержит свою.

 Итиллион назвал мне его имя – Халбарад. Я честно ответил, что впервые слышу об этом человеке, и в чем, собственно его могущество? Узнав, что Халбарад всего лишь Хранитель Архивов, я сперва был даже разочарован.

 Может, кто то действует через него?

 В любом случае, есть у меня подозрение, что тот, кто стоит за Итилионом, вовсе  не имеет целью посадить на трон моего зятя. НУ ЗАЧЕМ ЭТО КОМУ-ТО В ГОНДОРЕ МОГЛО ПОНАДОБИТСЯ???? Кто-то пусть Хальбарад преследует свои цели. А какие?

 Снова черный заговор. Звучит глупо но вполе возможно... Понятно тогда зачем убили Арэстеля. Хм, Итилионский благодетель – некромант. Я знал, что мне нужно как-то переубедить Итилиона... Знать то я знал, но это ничуть не облегчало мне задачу. Ибо Лорд Лэбеллина был из пододы редкостных упрямцев...

 Вообще, что собственно отличает «настойчивость», столь ценимую в предводителях, от «упрямства», которое мы порицаем, как недостаток? Для меня так это одна и та же черта личности. Вопрос лишь в том, ведет ли «настойчивость» к победе или поражению. Итилион, обладал настойчивостью в высшей мере и уже не раз это приносило ему победе, казалось бы, в гиблых авантюрах. Победители не умирают... Вот только сейчас Итилион был упрям... потому что я чувствовал, чувствовал, чуствовал, что он проигрывает. А может и нет. Может лишь сейчас, понимая, что мы тогда уже стояли на волосок от бездны, я, чтобы не считать себя глупцом, придумал это чувство конца, неминуемого поражения. Но несомненно то, что я сказал тогда Итилиону:

 - Будь осторожен, кровь Кастамира, что в тебе – высшая кровь – она будет звать тебя, увлекать тебя вдаль, прочь от  берега, и в одном этом нет ничего плохого. Но бойся, черная кровь, а она в тебе тоже есть, не водица. И она тоже зовет тебя и путает и меняет добро на зло. Все мы мечемся и не находим ни мира, ни ответа ибо кровь наша порчена. Она может привести тебя совсем не туда, куда ты стремишся.

 Итилион, ранее лишь отмахивавшийся от моих предостережений, задумался.

 - Наверное, ты прав, Ангор. И все же, я не остступлю.

 - Итилион, ты выбрал себе союзника не по плечу .  Кто бы он ни был, он слишком хитер и слишком силен.Он просто использует тебя в своих целях.

 - Я знаю, - вдруг выкрикнул Итилион – Я знаю, что Халбарад использует меня, но я смогу контролировать его.

- А если нет?

- Если я проиграю, и предамся тьме, чтож... Тогда поклянись, что ты не позволишь ему владеть Кровью Кастамира и убьешь меня.

После этих слов последние сомнения мои в том, кто такой Халбарад и каковы могут быть его цели развеялись. И я сказал, уже не задумываясь, какой приговор подписываю себе:

 - Клянусь, я убью тебя, если ты проиграешь и предашся тьме!

 И все стало на свои места. Передо мной был Итилион, Король Умбара по Крови и Духу. И я знал отныне, кого и от чего я защищаю.

Мы долго молчали, поднимаясь в город. В ушах у меня шумело, по жилам бежал огонь, как перед боем, и голова была ясная и звонкая. Я не сомневался в тот момент в своей способности перевернуть мир.

 С трудом я взял себя в руки и заставил думать о насущном.

Я заметил Итилиону, что в Атаурханне обнаружилось какое то нездоровое оживление, и высказал ему свои опасения. Зная характер моего зятя, я закончил свою речь словами:

- Итилион, ты не стал Усмирителем Умбара, возможно появился шанс стать его спасителем.

Я не ошибся, мои слова разожгли в душе Капитана Гондорского Флота гордость и он быстро обявил военное положение, погрузился на корабль и мы отплыли по направлению к Атаурханне.

 Но из разговора с Тушбаанцами я не выяснил ничего, кроме того, что в искусстве пудрить мозги харадцы превзошли потомков Нумэнора.

С тем я и вернулся в Умбар. Мои хлопоты по обезопашиванию моего города не пошли прахом, я сумел внушить морэдайн благоразумие, и может быть поэтому  во время последовавших событий в Умбаре сохранялось спокойствие и порядок.

 Но в какой то момент с севера пришли вести о том, что Халбарад захватил Цитадель. Об Итилионе перестали приходить известия, гонец мой тоже не появлялся. Неизвестность вконец замучила меня.

 Я собрался в дорогу.  Вместе с Леди Уной на корабле принадлежащем ее дому мы отправились в Гондор. Перед этим я оставил моего кузена Борлада распоряжатся до моего прибытия вместо меня.

 Мы прибыли в Пеларгиг, где слухи о том, что Цитадель захвачена Халбарадом, подтвердились. Так же мне сообщили, что в Минас Анор не впускают никого, ибо столица на осадном положении, что и там и в Дол Амроте свирепствует черная немочь. В Пеларгире я увидел беженцев из Минас Анора – в основном женщин – перепуганных и полностью падших духом. Такая картина была мне непривычна. Я в душе испытывал глубокое отвращение к этим людям, проигравшим еще до начала сражения, и к этому отвращению примешивалась хорошая толика злорадства и чувства собственного превосходства перед ними. Раз столица закрыта, а в Пеларгире за редким исключением только предающиеся отчаянию и панике женщины, стоит разведать что происходит в Дол Амроте. По поводу черной немочи я не беспокоился, ибо ни разу не сталкирался с подобным, а лишь читал об этом в старых хрониках. Посему был самонадеян...

 Мы подходили уже к гавани Пеларгира и видели издали голубой флаг, развевающийся над ними. И услышали враний грай, сменивший крики чаек, обычных обитательниц этих мест.

 С берега нам просигналили, что город на карантине, но что мы можем швартоваться и входить, ежели не боимся. Мы пришвартовались, вышли на берег. Тут Леди Уна дала приказ команде отправлятся назад и дала краткие распоряжения на случай ее смерти. Все таки это необыкновенно мужественная женщина!

 Последнее, что я помню – я поднялся по лестнице ведущей в город и земля ушла у меня из-под ног...

Следующие события я помню смутно – я лежал в душном закрытом помещении,  было темно, а изо всех щелей моего сознания лезли кошмары и чудовища. Я не мог поверить, что все они придуманы мной. Я что-то пытался сказать, но звуков собственного голоса не слышал. Потом меня повлекло куда-то и я увидел море. Тут я несколько пришел в себя. Я лежал на обывистом берегу и предо мной действительно открывались морские просторы.  Я услышал шаги, и после подумал, что то, что предстало моим глазам, такое же порождение моего бреда – передо мной стоял Итра Король Сауртаханны. И как наверное бывает перед смертью он спросил меня о смысле моей жизни... В перед глазами у меня мешались картины из моей жизни, какие то отвратительные создания, вроде гиганских кракенов вдруг врывались в этот бред сквозь который, как через развевающуюся занавеску  мне были видны красные одежды Итры на фоне ослепительно синего моря. Я покопался в себе, и ответил, что не знаю, в чем смысл моей жизни. Я уж было расчитывал отвязатся этим от дальнейшей беседы, но Итра наклонился ко мне, и окончательно разорвал обрывки моих сновидений. Он закричал мне в лицо, что я обладаю какой то силой, которая помогает мне выживать там, где другие гибнут, что эта сила делает меня удачливей других, сильнее других, что на мне быстрее зарастают раны. После он спросил мне откуда у меня эта загадочная сила. Я чесно сказал, что не знаю ничего подобного.

 Итра, видимо, решил, что я не хочу открыть ему свой секрет и решил показать пример. Он поведал мне, что сам обладает такой силой, и поэтому во всем Хараде нет ему равных. Лишь я, Капитан Умбара, равен ему по мощи. И закончил он так.

 - Моя то сила дарована мне Неназываемым, но ты! Твоя-то откуда!?!

Может быть благодаря болезни, признания Итры в службе Неназываемому  не вызвали у меня должной реакции. Покорное болезненому бреду, мое сознание уносилось туда, куда всегда влекло меня мое сердце. Я видел стены Умбара, почему то разрушеные и оплавленые каким то страшным жаром, воду в гаванях, красную от крови. Страх опутал меня, словно от падения этих стен зависит моя жизнь. Тут я понял, что это так и эта мысль меня обожгла. Я сказал Итре:

- Я не знаю, кто даровал мне силу. Я знаю лишь одно – вода гаваней Умбара течет в моих жилах. Я хочу лишь того, что нужно Умбару мы связаны. Может быть это и есть та сила, о которой ты говоришь.

Итра странно посмотрел на меня и сказал, что не даст мне умереть, что  знает способ, как спасти мою жизнь.  После этого он изчез, а я потерял сознание.

 Короче меня вылечили. Красивая Леди, чье имя я не знаю,  отпоила меня настоем ателаса, а ее дивное пенье вернуло мне бодрость духа.

 Вскоре я покинул Дол Амрот, и направился в Пеларгир вновь. Спасенная Итрой и доламротской Леди жизнь радовала меня и мне не хотелось вновь подвергать себя опасности заразится этой гадостью в Минас Аноре. Я желал убедится, что с Итилионом все в порядке и отплыть в родной Умбар (желательно прихватив злосчастного потомка Кастамира с собой). Но в Пеларгире меня ждали вести, что Итилион захвачен и находится в Цитадели...

 Это не было следствием долгого раздумья, не было ни мучительного выбора, ни сомнений. Попрощавшись с Капитаном флагмана и раскрыв ему всю известную мне историю  заговора Итилиона и Халбарада я взял с него клятву, что в случае «падения» Итилиона он его убьет. Я отдал ему свою именную печать с указанием передать ее Борладу, моему кузену и, в отсутствие моего сына – наследнику Капитанства. Сам же я решил попробовать прорватся в Цитадель.

 Ситуация в Минас Аноре была... странной. Не знаю, как переживали ее сами обитатели столицы, но я сперва не поверил, что такое возможно. Гондорцы, благородные, гордые, никогда прежде при мне не терявшие самообладание изменились страшным образом. Вокруг царил бардак. Настроение людей металось от полного отчаяния и ужаса, до истерического безумного презрения к опасности. Тут и там раздавалось бормотание на эльфийском. Из всех, находившихся перед вратами Цитадели я не видел ни одного, кто хотя бы пытался управлять этим растеряным людским стадом. Каждый высказывал безумные предложения «умиротворения» Халбарада и был готов тотчас же бежать и исполнять водиночку задуманное. Я мельком увидел Ривиля, моего гонца, по нему было видно, что он того и гляди, расплачется. Подошел, что то-пытался втолковать ему, но он не реагировал ни на что. Стражники на воротах удерживали пока всех этих безумцев, но в их глазах тоже ясно был виден страх и растерянось. Я чуть не рассхохотался. Это те, которым я завидовал всю жизнь?

 Я рассказал стражникам все, что знал, и обяснил им цель моего прибывания здесь. Мне сказали, что пока не пришел Наместник или принц Арэстэль никому, в том числе и мне проход далее закрыт. Я согласился с этим, и стал ждать. В какой то момент меня сморил сон и мне привиделось, что я понялся по ступеням Цитадели, вошел внутрь и, увидев Итилиона, сразил его. В тот момент, когда он упал, я понял, что он не предался тьме и остался верен себе. От ужаса содеянного я проснулся. Отогнал от себя остатки наваждени, но не смог до конца преодолеть сомнение, порожденное им.

 Пришел Арэстель, вошел в город, на него набросился кто-то и стража покинула свои посты, чтобы защитить его. Я вошел вслед за стражниками. В городе стоял туман, но не того рода, что выпадает по утрам наднад морем, это был болотный смрадный дым, душный и словно живой.

 Самоубийцу, водиночку набросившегося на принца, оттащили, и я смог протолкатся к Арэстелю, чтобы просить разрешения войти в Цитадель (в конце концов это же не моя цитадель!) . Он выслушал меня, но ответить не успел – к нему подбежала какая то Леди и заявила, что пришло время принцу испонить клятву, данную ей. Она потребовала, чтобы он следовал за ней. Принц подумал и отказался от выполнения клятвы в данный момент, сославшись на то, что его город находится в опасности, а время не было оговорено в его клятве. Я видел эту сцену и проникся глубоким презрением к наследнику престола, который не держит данное им слово.  Соответственно, у меня пропала всякая охота подчинятся этому сопляку.

 Но на этом мое знакомство с характером принца не закончилось. «Разобравшись» с Леди, он обернулся ко мне и сообщил, что запрещает мне входить в Цитадель. Я чесно сказал, что не собираюсь подчиниться. Арэстель подумал и ответил мне так, что все остатки понимания происходящего вылетели у меня из головы. Он сказал:

 - Чтож, идитев Цитадель, а я пойду за вами.

Это было слишком! Хорошо, ну отсрочить исполнение клятвы. Плохо, не по дунадански... Но такое слабоволие у принца, наследника всего Королевства! Человек обладающий властью не должен выпускать эту власть из рук и всегда должен демонстрировать, что в любой момент может настоять на исполнении своего приказа. Арэстель же по моему, всего лишь отдавал те приказы, которые хотелось бы исполнять его людям. Несколько минут я стоял на месте тихо наливаясь презрением ко всему Гондору, к его правителям, к себе, что тратил душевные силы на пустую зависть к ним... Взглянул вслед удалявшемуся Арэстэлю, плюнул и вошел в Цитадель.

  Меня повидимому ждали. Двери передо мной открылись и я увидел Итилиона, сидевшего на каменном полу. Он осунулся, под глазами залегли глубокие тени, но глядел он по прежнему пвердо и упрямо. Он спросил меня, не пришел ли я  его убить, но это было скорее утверждение, чем вопрос. Справа от меня раздался насмешливый голос:

 - Ну что, Ангор, входи и делай то, за чем ты шел сюда, а мы посмотри, а то нам скучно.

Я обернулся и увидел худого человека в длинном темном одеянии. Человек был смертельно бледен, как будто не ел и не спал вечность, но при этом держался твердо и надменно. Это был по-видимому, Халбарад. Слова его меня разозлили, и вместо того, чтобы обнажить меч я подошел к Итилиону и сел рядом с ним.

В те минуты я узнал более всего о человеке, что был последним потомком рода Кастамира. Мне тяжело теперь писать эти строки, но я связал себя обещанием и исполню его. Пусть это станет даром памяти тому, кому по крови и духу присало бы стать королем Умбара. Хоть я и не стал соучастником его заговора, но преклоняюсь перед величием Итилиона, более достойного короны Гондора, нежели законный наследник...

 - Я проиграл Халбараду, как ты и предсказывал, Ангор. Он всех нас водил за нос... Он предложил мне принять корону и скипетр Гондора, но я отказался, не хочу быть марионеткой в его руках. Я хотел власти, Ангор, власти, которая принадлежит мне по праву. Но я не смог взять ее сам.

 - Итилион, власть, это служение.

 - Может и так, но я не могу принять этого, ты более мудр чем я. Ты верно сказал, кровь наша порчена и из за этого мы обречены. Что происходит снаружи?

 - В Гондоре бардак, люди мечутся, потеряв всякую надежду. Везде больные черной немочью. В Умбаре все в порядке, болезни нет. Сейчас наверное играют свадьбу. Мой племяник наконец то женится, так что мой род не останется без продолжения.

 - А мой... Я видимо последний из дома Кастамира. Если ты выйдешь отсюда, обещай мне... обещай, что Эриан останется для всех моей женой. Женой последнего из Дома Кастамира.

 - Я позабочусь о ней. Обещаю, она все таки моя дочь.

 - Нет! Пусть она живет не как твоя дочь, а как Леди из Дома Кастамира.

 - Если ты так хочешь, обещаю. Скажи, почему меня впустили сюда?

 - Понимаешь, Халбараду скучно. Ему мало моей смерти, он хочет полюбоватся на мучения, он питается этим.

 - Не вешай нос, еще не все кончено.

 - Да, не все – если вскоре сюда ворвутся гондорские войска я встану против них! Я не смирюсь, не буду просить прощения. Пусть лучше верная смерть. Как ты думаешь, многих я смогу уложить?

 - Сперва тебе придется убить меня. Я не дам тебе сражаться с гондорцами.

 - Чтож, это будет достойная замена самоубийству.

 Мы рассмеялись, и далее сидели обнявшись, не обращая внимание на происходящее вокруг.

 - Но смотри Ангор, я очень хороший воин. Тебе меня не одолеть. Когда ты увидишь, чтоя тесню тебя, крикни мне «Эр», тогда может я смешаюсь, и ты сможешь меня одолеть.

 Я кивнул. Речь Итилиона была лишена торжественности, он рассуждал, как истиный воин, учитывая и соразмеряя свои и мои силы.

И стал рассматривать окружающих. С удивлением я разглядел лекаря, что приходил лечить Дайрафэль и Асгиля – и он попался? Мелькнула в сгущающемся мраке коса девки, притащеной Лордом Улдором с неизвестно какого острова – эта небось сама прибежала! Какая то харадка, чем то смутно знакомая, но я никогда особо не всматривался в их лица. Совсем рядом с нами сидел, угрюмо скорчившись рядом с арфой, какой то молодой человек, обьявившийся менестрелем. Курить хотелось бешено, но как на зло, курительное зелье в Цитадели не водилось. Лекарь поделился со мной из запасов – я был ему дико благодарен.

 Постепенно, видя, что ничего особого не происходит, я расслабился, да еще и курительное зелье после долгого перерыва подействовало на меня отменно. Но в этот самый момент чья-то (хе понятно чья – Халбарада) сила сковала мне ноги. Я понял, что не могу управлять своими движениями и вынужден повиноватся чужой воле. Нас расставили, как фигуры на доске, друг против друга, в две шеренги. Мне оставили свободной руку, чтобы я мог выхватить меч, и убить Итилиона, ежели пожелаю.

  Халбарад выбирал одного за другим и каждому перерезал горло над жертвеной чашей. Итилион стоял в шеренге напротив, справа от меня.  Мы сцепились взглядами, и мир для меня изчез. Что ждет его, если он выйдет из Цитадели? Оскорбления, презрение, суд и в лучшем случае изгнание. С другой стороны, если Халбарад принесет его в жертву. Не пристало крови Кастамира служить таким целям. Не лучше ли ему и вправду пасть от моей руки. Но сделоть по воле Халбарада!? Я не мог принять решение.

  Трусость и нерешительность мешают свершениям. Я был трусом. В поисках обманчивой безопасности я жил, не бросая и не принимая вызова, до зубов вооруженный для защиты того, чем – как выяснилось, я никогда не владел. Я сам возвел стены своей темницы. Пора было просыпатся. Кровь Запада да пусть не достанется никому.

 Я опустил руку на рукоять меча, предчувствуя, что сейчас вызовут Итилиона, ибо Халбарад подошел к нему вплотную. Я приготовился действовать.

 Рука Халбарада с ножом замерла у горла Итилиона... а после указала на меня.

 - Ты, пришедший во исполнение клятвы.

 Знаете, не боятся только сумасшедшие и дураки, а мне в тот момент стало страшно. Страшно, потому что я, как зачарованный сделал шаг вперед.

 И тут я увидел Итилиона, что замер, глядя на меня, вознося руку в древнем приветствии Людей Запада. Я забыл, для чего сжимал рукоять меча. Снова, как в тот раз, когда я поклялся убить его, я увидел перед собой Короля. И моя рука не поднялась.

 Все вдруг обрело краски, туман словно изчез. Голова была пустая и звонкая, все мысли где-то затаились. Так иногда бывает, если долгое время провести под водой, а потом вынырнуть и вздохнуть полной грудью... Я прошел к чаше словно в каком то бреду, и не заметил почти, как мою голову нагнули над чашей.

 Вдруг сзади раздался крик:

 - Победители не умирают, Ангор!

«Победители не умирают» -  прошептал я. Стряхнул с себя руку, что наклоняла мою голову к чаше, обернулся и выкрикнул отзыв, девиз Дома Кастамира.

 - Кровь Запада!

 - Кровь запада проливается сейчас в эту чашу! - раздался голос Халбарада, и мир вокруг меня померк.

[an error occurred while processing this directive]